В такую погоду свои дома сидят

В Питере я сначала перегрелась. Потом переохладилась. Потом захрипела. Потом потеряла голос. Потом поехала домой. Тут голос нашелся, но не совсем мой. Он был сиплый и надтреснутый, по телефону звучал так, словно у меня трагедия, и я умираю от отчаяния (это я поняла по тем репликам, которые подавали мне телефонные собеседники - ну ты не хандри, ну ты так не переживай - поправишься и тэпэ). Но у меня просто болело горло. Оно и сейчас болит, но говорю я уже без истерического надрыва, а лишь с небольшой хрипотцой, ну вот как Адриано Челентано примерно. Надо, пока не поздно, записать мультиплатиновый альбом итальянского шансона.